Татьяна Владимировна, учитель физики: “Приходя в религиозные заведения со своими родителями, мальчики видят мужчин, которые ходят в платьях, поют песни, становятся друг перед другом на колени, и целуют друг другу руки. Мальчики не видят женщин в этом театрализованном представлении, и думают, что мужчинам хорошо и без женщин. Мальчики приходя домой, надевают платья, целуют руки своим сверстникам, и черт знает, что еще делают.”

Бить клерикалов их же методами это всегда прекрасно, только нельзя при этом забывать, что средства должны соответствовать цели. Намекать на гомосексуальные тенденции в церкви – это все-равно что называть Тесака “жидом и пидором”, то есть поддерживать определенные общественные фобии.

Наш враг это не конкретно церковные порядки или личности отдельных расистов, а тот идеологический фон, который они распространяют на общество. Мы воюем с клерикализмом и религией в том числе для того, чтобы наши детям не пришлось страдать от навязанных моделей поведения. Культовые ритуалы, при всей их абсурдности, это не самое ужасное, с чем мы сталкиваемся в повседневной жизни. Вспомните хотя бы милицию или регламент судебного заседания.

“Работники церковных учреждений должны показывать детям положительные примеры, они должны сажать деревья, убирать околоцерковную территорию, помогать малоимущим и бездомным, что-бы дети видели, что мужчины не бездельничают, а занимаются богоугодными делами.”

Эту мерзость, которая в лучшем случае призывает реформировть церковь, а не отказываться от ее тлетворного идеологического влияния, массово репостят люди, считающие себя атеистами. То есть, сознательно помогают тому, против чего борятся. Атеистическое комьюнити настолько увлечено борьбой с ритуалами, что даже не замечает, как стройно вливается в работу ропагандистской машины реппрессивной идеологии.

Основополагающими ценностями атеизма были и есть принципы свободы и равенства, то еть отказ от навязанных моделей поведения и дискриминации по признакам личного выбора. Мы отвергаем религиозную мораль и клерикальный контроль ради общественного раскрепощения, обретения личной гармонии и возможности жить в соответствии с индивидуальными ценностями. Отсюда следует множество выводов, среди которых гомофобии и гендерным стереотипам как минимум нет места.

“Если бы я на уроках со своей однополой коллегой, учителем языка и литературы, поили бы детей вином, пели песни, кланялись, бездельничали, прикрепляли на швабры портреты Толстого и Ньютона, и ходили бы с ними вокруг школы, то нас бы выгнали с работы, и даже, отправили бы в дурдом.”

Безусловно, рационализация религии и ее приближение к светским, материалистическим ценностям заставила бы в перспективе критически пересмотреть идеологическое мракобесие и отказаться от его абсурдности. Только какой ценой, если сама роль клерикализации общества не только не ставится под сомнение, но и даже поощрается? Светские религии не отрицают несвободы или неравенства. Вспомнить хотя бы якобинский культ “Верховного Существа”, которым пытались заменить католицизм, чтобы не позволить революционной мысли посягнуть на основы собственности и гсударства.

Атеистам стоит помнить, что полумеры – сколь бы “реалистичными” и “конструктивными” они ни были – всегда заканчиваются разгромным поражением, по равнению с которым старое доброе мракобесие – сущий пустяк. Религию нужно выкорчевывать с корнем – беспомощностью, невежеством и несчастьем людей, а не довольствоваться сменой стебельков и листочков.