Когда кто-то говорит вам, что не стоит бороться за права, так как все они насквозь буржуазны – он бессовестно лжет или искренне верит в чепуху. Пища и жилье тоже насквозь буржуазны, так как созданы и проданы в соответствии с порядками правящего класса, однако никто не скажет, что за них также не стоит бороться. Большинство общественных отношений регулируются системой права, хочется нам того или нет. Среди них есть как жизненно необходимые, так и вредные, и мы не можем сбрасывать их все в одну кучу только потому, что на них поставила свою печать буржуазия. Ее класс вообще стремится оформить своим рамками все, что пригодно для спокойной купли и продажи. В них может оказаться как насущный хлеб, так и зажженная динамитная шашка. Странно слушать суждение, в котором проглоченная буржуазией взрывчатка превращается в витамин. Дескать, все отношения, признанные буржуазией – ядовиты для пролетариата, поскольку прокляты правовым клеймом.

Право частной собственности на средства производства или право присваивать себе продукт чужого труда действительно выгодны буржуазии. Однако права, выгодные другим классам, хоть и действуют в рамках установленного порядка, “буржуазными” быть никак не могут.

Право на страйк открыто антибуржуазно, так как совершенно легально и с выгодой для рабочих подрывает налаженный производственный поток и ставит под угрозу процесс обогащения. Право на односторонний развод по инициативе любой из сторон или право на однополый брак – вообще закрепляет процесс разрушения семьи, как основы буржуазной культуры. Пусть это разрушение косвенно и не касается их экономической первопричины, оно ценно тем, что естественно и стихийно разъедает лживую мораль.

Добиваться формального принятия этих прав – не анархистская цель, так как мы не занимаемся профессиональным юридическим крючкотворством. Борьба за сугубо формальное признание прав бессмысленна, так как не имеет за собой никакой реальной силы. Смысл имеет реальное, непосредственное завоевание свобод и жизненных благ, с которым правящему классу нельзя не считаться.

В перспективе мы желаем заменить холодную и бесчувственную правовую систему живым и динамичным свободным соглашением, не зависящим от авторитета “высшей силы”, закона или государства. В наших планах – общество свободы, не ограниченное правом. Однако когда  возникает инициатива выдвижения новых освобождающих человека прав здесь и сейчас – наша задача выступить в их поддержку. Не потому, что это “хороший закон”, привносящий в общество баланс и разрядку, а потому, что это потенциальное завоевание в расстановке классовых сил, расширение свободы, а также живая практика общественной самоорганизации. В том случае, когда права и свободы сужаются и урезаются, выступить в первых рядах их защиты – наша прямая обязанность.

Как иначе мы достигнем анархического общества, если не начиная с самого насущного и повседневного? Откуда возьмутся могучие синдикаты, если их члены только и будут, что чего-то ждать, игнорируя будничную самоорганизацию? Класс не сидит сложа руки, выжидая “революционного момента”, в который он внезапно обретет всю необходимую культуру и навыки.
Вряд-ли пролетариат укрепится как класс от потери части выгодных для себя прав. Пропажа доступной медицины, образования и коммунальных служб, раннего пенсионного возраста, свободы собраний, индивидуального контроля рождаемости, сексуальности, а также широкого спектра трудовых и политических прав не дадут классу больше сил и внимания для революционной работы.

“Самая несовершенная республика в тысячу раз лучше, чем самая просвященная монархия” (М. Бакунин). Самая слабая и неуверенная борьба за права, расширяющие свободу, лучше, чем самое стойкое выжидание “подходящего момента”. Наивно думать, что постепенное удушение общественной жизни породит крепкую организацию и вдохновляющий стимул к действию. Они не появятся изниоткуда, как deus ex machina, спасающий закономерную гибель.

“Чем хуже, тем лучше” – верный лозунг фашистов и ряженных фанатиков кнута, так как единственное, на что способен лишенный всех благ народ – это бунт против бед ценой потери остатков собственной свободы. Чем глубже человечество погрязает в грязи и чем сильнее на него давит сапог насилия, нужды и долгов, тем более диким и вульгарным будет его ответ. Звериное чувство ненависти и отчаяния свободно от логики, науки и этики. Его легко схватить за рога и направить против саого себя. Естественно, что подавленный разум сомневается в угнетающих его порядках, но сильно ли рациональное чувство во время дезорганизованной драки?

Если мы отбросим защиту существующих “буржуазных” свобод и прав, а также поддержку движений, завоевывающих новые – то поможем обрести власть обманщикам и предателям, не стесняющимся никаких обещаний, а еще рискнем стать утопистами, живущими в воображаемых мирах. В них уже нет ни собственности, ни государства, ни классов, да и вообще никаких бед. В своей голове мы можем тысячу раз построить утопию, но от этого она реальней не станет. Уже сейчас мы выстраиваем свои отношения с окружающим миром так, будто в нем победила революция: не лжем ради выгоды, не крадем чужой труд ради своего личного блага и не поклоняемся идолам богов и авторитетов. Однако мы по прежнему тяжело работаем, расплачиваемся деньгами, дышим отравой и против воли проливаем кровь друг друга. А значит, отказываться от доступнейших средств, которые не идут вразрез с нашими представлениями о повседневной этике – не только ошибка, но и идиотия и лицемерная трусость.

Борьба за права и свободы прямым действием – не “меньшее зло” на пути к революции, а то единственное, что мы можем, даже если хотим всего-лишь сносной жизни, не говоря уж о чем-то большем. Вот такая злая шутка бытия.

Права и свободы – это  растительный субстрат, умножающий наше число, и тот трамплин, с которого мы прыгнем на голову своему врагу. Пролетарии всех стран – боритесь за свои права и свободы!